Почему хороший снейр — первый шаг к коммерции

Недавно опять спорили на форуме насчёт звука, спор как обычно закончился ничем, кроме того что один человек обиделся и ещё один почему-то начал доказывать мне, что я не знаю как в действительности записываются барабаны. Я знаю как записываются барабаны. Вопрос в том, зачем их так записывать.

Речь была о новом альбоме одной группы, название писать не буду, поскольку музыкантов знаю лично и с одним из них пил. Кому надо, тот поймёт. Так вот, всё вроде нормально. Играют быстро. Гитару не вылизали до полной стерильности. Вокалист всё ещё орёт как будто его закрыли в багажнике. Но малый звучит хорошо.

Вот это меня и насторожило.

Причём я ведь не говорю, что хороший звук сам по себе плох. Это было бы слишком просто. Я говорю, что именно с малого всё обычно начинается.

Сначала барабанщик покупает нормальный снейр. Ладно, купил и купил. Через месяц ему уже хочется, чтобы на записи было слышно, что он его купил. Тоже вроде логично, деньги всё-таки потратил. Поэтому на малый ставится отдельный микрофон. Потом оказывается, что если уж поставили отдельный микрофон туда, то неплохо бы отдельно снять бочку. Потом тарелки. Потом выясняется, что гитару можно записать два раза и развести по каналам.

Проходит год.

Открываешь их страницу, а там фотография: четверо взрослых мужиков стоят на железнодорожных путях и смотрят в разные стороны.

Вот и всё.

Я эту цепочку наблюдал неоднократно.

У нормального грайндового малого вообще довольно сложная задача. Он должен звучать так, чтобы ты понимал, что это малый, но не был до конца в этом уверен. Хороший вариант — старое эмалированное ведро, которое уронили с лестницы. Ещё лучше, если создаётся впечатление, что ведро уронили случайно и решили оставить на записи.

А сейчас любят говорить: «снейр хорошо сидит в миксе».

Нахуя он там сидит?

Кто его посадил?

В хорошем грайнде вообще ничего нигде не должно сидеть. Там всё должно пытаться одновременно вылезти через одну и ту же дверь.

Помню, году в 2003-м слушал демку, которую мне передал какой-то парень после концерта в «Эстакаде». Название группы уже не вспомню. Болванка TDK, четыре песни, маркером было написано что-то нечитаемое. Возможно, это вообще было не название группы. Так вот, у них барабаны были записаны настолько хуёво, что первые две песни я был уверен, что драммер играет на коробках. Потом привык. А к четвёртой понял, что звук абсолютно правильный.

И не потому, что «лоу-фай эстетика». Тогда вообще никто такими словами не разговаривал.

Просто правильный.

А потом начинается эта история с «читаемостью инструментов».

Я никогда не понимал, почему читаемость считается безусловным достоинством. Если мне хочется отдельно послушать бас, я попрошу басиста сыграть мне отдельно. Когда играет группа, она должна играть группой. Особенно грайндовая. Я не хочу сидеть и разбирать, где там бас, где вторая гитара и какой именно микрофон стоит над хай-хэтом. Это всё равно что во время драки пытаться определить, кто именно ударил тебя табуреткой.

Ударили — значит работает.

Отдельная беда — компрессия. Тут мне сейчас обязательно объяснят, что без компрессии нельзя и вообще она присутствует на огромном количестве классических записей. Я в курсе. Не надо мне писать.

Я про другое.

Как только музыканту становится интересно, какой именно компрессор использовал звукорежиссёр, у меня возникают вопросы.

Ещё хуже, когда группа начинает ездить в студию «на сведение».

Раньше что было? Записались. Послушали.

— Нормально?
— Вокал тихо.
— И хуй с ним.

Готово.

Теперь начинается: «На второй минуте гитару на полтора децибела поднять, а малый чуть подсушить».

Малый подсушить.

Вы его стирали, что ли?

И обязательно находится человек, который объясняет, что всё это нужно, чтобы запись «хорошо звучала на разных системах». Это тоже сравнительно новое заболевание. На каких разных системах? У меня дома колонки Sven. Вот система. На ней пусть и звучит.

Если у человека дома другие колонки — это уже его ответственность.

Но хуже сведения мастеринг.

Само слово подозрительное. Особенно когда пишут MASTERED BY и имя человека. Как будто без этого человека запись была дикой и опасной, а он пришёл и наконец сделал её пригодной для общества.

Я не против мастеринга как технологической операции, для особо въедливых повторяю. Я против момента, когда группа начинает им гордиться.

Это уже следующий этап.

Потом появляется «саунд-продюсер».

Потом «артворк».

Потом «официальный мерч».

Потом на странице группы появляется фотография, где барабанщик стоит со скрещенными руками.

А однажды ты читаешь интервью, и там написано:

«На этом альбоме мы существенно выросли как музыканты».

Вот после этого я обычно альбом уже не качаю.

Потому что знаю, что там будет.

Песни по пять минут. Какое-нибудь атмосферное вступление. Две акустические гитары. Возможно, клавиши. Обязательно песня, про которую музыканты скажут, что она «немного выбивается из общего материала».

И отличный малый.

Особенно малый.

Мне уже приводили Napalm Death как контраргумент. И Nasum приводили. И ещё много кого. Я не спорю. Бывают группы, которые играют с отличным звуком и ничего с ними не случается. Есть также дед моего знакомого, который курил «Беломор» до восьмидесяти четырёх лет.

Это не значит, что я рекомендую начинать.

Поэтому молодой группе я бы советовал следующее. Если после записи барабанщик говорит:

— Слушайте, а снейр охуенно получился,

надо насторожиться.

Если это говорит звукорежиссёр — можно ещё что-то исправить.

Если это говорит вокалист — процесс зашёл далеко.

А если все участники группы согласно кивают, то через два года они будут давать интервью о том, как долго искали собственное звучание.

Я не против хорошего звука.

Я просто слишком много раз видел, что бывает потом.